Зодиак - Страница 10


К оглавлению

10

– Яхты – из стеклопластика, Дольмечер. Магнитную мину на них не прилепишь.

– Не растерял сарказма, да, С. Т.? – Слово «сарказм» он произнес так, словно это душевная болезнь. – Вот только теперь он у тебя – профессия.

– Что же мне делать, если у Подхалима нет чувства юмора?

– Я больше не работаю в «Баско».

– Ой, я поражен в самое сердце. Где же ты работаешь?

– Где? В «Биотроникс», вот где!

Тоже мне невидаль. «Биотроникс» – дочерняя компания «Баско». Но занимались там серьезными делами.

– Генная инженерия. Недурно. Ты с настоящими бактериями работаешь?

– Иногда.

Стоило мне спросить о его работе, как Дольмечер размяк. С дней нашей учебы в БУ ничегошеньки не изменилось. Он так увлечен крутизной Науки, что она действует на него как эндорфин.

– Тогда помни, что не стоит ковырять в носу после того, как совал пальцы в кювету, и приятного аппетита. А мне пробы брать надо. – Я развернулся.

– Тебе тоже следовало бы пойти в «Биотроникс», С. Т. Ты слишком умен для своей нынешней работы.

Тут я обернулся, ведь он задел меня за живое. Он понятия не имеет, как тяжело… Но вдруг я сообразил, что он говорит совершенно искренне. Он правда хотел, чтобы я с ним работал.

Старые университетские узы ох какие прочные. Мы четыре года провели в общежитии БУ за подобными пикировками и еще пару лет по разные стороны баррикады. А теперь он хочет, чтобы я помогал ему играть с генами. Думаю, если ты зашел так далеко, как он, тебе довольно одиноко. Там, на рубеже науки, наверное, обидно, когда бывший однокашник то и дело палит тебе в задницу солью.

– Мы работаем над процессом, который должен тебя заинтересовать, – продолжал он. – Для тебя он – как Святой Грааль.

– Столик на четверых, Дольмечер? – требовательно рявкнул метрдотель.

– Если когда-нибудь захочешь поговорить, мой номер в телефонном справочнике. Я теперь живу в Медфорде.

Дольмечер попятился и исчез в обеденном зале. Я только смотрел на него во все глаза.

Из запирающегося шкафчика наверху я забрал пустой контейнер для пикника. У нас с поваром уговор: он бесплатно забивает его льдом, а я рассказываю ему похабный анекдот, и пока обмен идет гладко. А после – на волю и через доки в бостонскую клоаку.

Вода стояла низко, поэтому в «Зодиак» я спустился по скобам. Стоит оказаться ниже уровня причала, когда город с солнцем исчезают, и ты попадаешь в джунгли облепленных водорослями свай, словно Тарзан, соскользнувший по лиане в болото.

Называть «Зодиак» надувным плотом несправедливо. У «Зодиака» есть осадка. У него есть гидродинамика. Он сконструирован для ловкости и успеха. Надувная часть имеет форму подковы. Закругление – передняя его часть, к тому же заостренная. Каждый из «лучей» сужается на конце в конус. Палуба – из толстых, сцепленных между собой досок, на корме – транец, чтобы не заливалась вода и держался мотор. Если посмотреть на «Зодиак» снизу, днище у него не плоское: там есть зачаток киля для маневренности.

Но вот корпуса как такового нет. Дизайн корпуса – это уже передовая наука. В эпоху парусов она была так же важна для госбезопасности, как аэродинамика сегодня. Корпус – неизбежное зло: та часть корабля, которая под водой, основательно тебя тормозит, но без нее не удержаться на плаву.

Когда изобрели подвесные моторы, мудреная наука утратила значение, уступив место мощности. Если привернуть достаточно мощный мотор к обычной ванне, даже ее можно превратить в скоростной катер. Когда выжмешь газ, сопротивление воды прямо-таки выталкивает «Зодиак» на воздух. Твое суденышко летит над волнами, и плевать на гидродинамику. Если сбросить скорость, оно снова ложится на воду и лениво в ней бултыхается.

Таков, насколько я могу судить, основной принцип работы «Зодиака». Берете судно, которое весит меньше своего собственного мотора, связываетесь по рации с диспетчерской вышкой в аэропорту Логана и плывете куда хотите.

На этой лапушке у нас мотор «меркьюри» в сорок лошадиных сил – подарок, конечно, – и я никогда не решался выжать из него больше двадцати пяти процентов от максимума. Вспомните, у мотора на «фольксвагене-жуке» мощность меньше тридцати лошадей. Если в гавани спокойно, то, когда идешь на большой скорости, «Зодиак» целиком поднимается над водой. Единственные мокрые детали – команда.

«Зодиак» – лучшее средство передвижения по Бостону. На суше, конечно, есть «омни», но там под ногами путаются всякие медленные машины. Есть, разумеется, и городской транспорт, трамваи, например, но если ты в хорошей форме, обычно быстрее дойти пешком. Велосипеды неплохи. Но на воде тебе ничто не мешает, а в Бостоне все мало-мальски важное находится на расстоянии двух кварталов вымокания. Гавань и город сцепились как два кальмара: щупальца воды и суши змеятся повсюду, пересекаемые мостами или каналами.

Вопреки расхожему мнению тупиц, цивилизация не расширила и не увеличила сушу. Достаточно посмотреть на центр города: крошечное расстояние для пешей прогулки превращается в трансконтинентальное путешествие. Приходится тратить часы, чтобы преодолеть каких-то пару миль. Наша мысленная карта города разрастается, пока некоторые районы не исчезают в дальнем далеке. Но спуститесь в «Зодиак», и карта станет на место, как резинка, которую растянули, а потом отпустили. Хотите попасть в аэропорт? Р-раз. Вон он. Хотите на тот берег реки? О'кей, мы уже на месте. Хотите попасть с Коммон в университет, преодолеть две мили в час пик прямо перед решающим матчем на стадионе Фенуэй-парк? Большинство бостонцев даже не попытаются. А на «Зодиаке» – это всего две мили. Пять минут. Истинное расстояние, расстояние Природы. Я не укуренный поборник Природы с двенадцатиструнной гитарой, но факт остается фактом.

10